11 травня 2017

«Мы обязаны участвовать в биеннале»: Михаил Рашковецкий о важности Венеции для Украины

13 мая стартует 57-я Венецианская биеннале – главный форум современного искусства на планете. Одним из тех, кто отбирал руководителя украинского павильона, был искусствовед и арт-критик Михаил Рашковецкий. Куратор Виктория Великодоменко поговорила с ним о важности присутствия наших художников на биеннале и том, почему отбор участников от Украины снова не обошелся без конфуза.

 

Фотографія: depositphotos.com

Отбор куратора, который руководил бы проектом украинского павильона на биеннале 2017-го года, в Минкульте поручили комиссии из независимых экспертов. Победил проект Питера Дорошенко и Лилии Кудели от «Dallas Contemporary» в рамках которого известный художник объединялся с молодыми украинцами. Первоначально они договорились о сотрудничестве с именитым Ильей Кабаковым, но вскоре тот от участия в украинском проекте отказался. По правилам, заменить проект должны были кураторы, занявшие в голосовании второе место. Однако Питер Дорошенко и Лилия Кудели смогли оперативно договориться с еще одним знаковым современным художником из Украины – Борисом Михайловым. Именно этот проект и покажут от Украины в Венеции.

 

– Насколько важно для Украины участие в Венецианской биеннале, учитывая негативное в последнее время отношение украинского профессионального сообщества к этому событию: «политизированный форум», «выставка достижений»?

 

– Cчитаю, что это важно. Я неоднократно упоминал свой текст «Біла пляма» по поводу Венецианской биеннале. В этом материале я предложил мысленно представить себе карту мира, где каким-то цветом, предположим, зеленым, закрасить государства, принимающие участие в биеннале – при всех её недостатках. Это может быть национальный павильон, аренда павильона, коллаборация нескольких стран, может быть негосударственное участие. Так вот, останутся белые пятна. Какие это страны? Северная Корея, Беларусь и им подобные. Так вот, Украина – в некотором роде по-прежнему белое пятно.

 

В 1999 году Польский национальный павильон представлял проект Катажины Козыры «Мужская баня». Это было видео с документацией. Она ходила в мужскую баню и снимала там скрытой камерой. Худенькая такая, и обычно хорошо гримируется под мужчину. Плюс очень качественный искусственный половой член, так что в пару не очень заметно. Катажина тогда получила специальный приз Венецианский биеннале.

 

Не будем углубляться в проблематику этого проекта. Я задаю себе простой вопрос – мыслимо для Украины участвовать сейчас в Венецианской биеннале на таком уровне провокативности? Наш менталитет настолько далек от того, что условно называется сontemporary аrt, что это даже трудно себе представить. Именно поэтому Украина должна участвовать в Венецианской биеннале. Как индекс общего уровня отечественного менталитета. Это первый аргумент.

 

Второй – это чисто институциональная проблема. Культура в Украине, в принципе, существует. С грехом пополам, но как-то существует. Даже в некоторых отраслях этой самой культуры есть выдающиеся деятели. Более того, в области современного искусства у нас есть один признанный во всем мире. Но это не имеет никакого отношения к государству. Я имею в виду не к стране, а именно к государству, в котором есть Министерство культуры.

 

 

Минкульт – государственный аппарат – это одна действительность, а культура – другая. Они не пересекаются. За исключением вынужденного соприкосновения в пространстве Венецианской биеннале.

 

Украина просто обязана участвовать в биеннале. Неважно – плохой проект или хороший. Важно даже просто участие Украины как индикатор, как показатель отношений между, в частности, современным искусством и государством. Хотя отношения эти как правило, конечно, не очень веселые.

 

– Как украинцам добиться того, чтобы думать не только об участии, но и о победе?

 

– Для начала решить «вечную» проблему с участием. Это не так просто – нужны коренные изменения в работе госаппарата, в векторе развития культуры и образования, в системе поддержки культуры и тому подобном.

 

– У нас биеннале занимается исключительно Минкульт, но ведь это может быть мощным инструментом культурной дипломатии. Не стоит ли взяться также за этот аспект и привлечь МИД?

 

– Насколько я знаю, МИД стремится к этому и посильно принимает участие в организации украинского павильона. Как мне кажется, основное препятствие – это жесткая ведомственность на юридическом уровне. Даже не постсоветская, а вполне еще совковая.

 

Впервые в истории Украины для отбора куратора национального павильона создали Комиссию по отбору куратора. Но конкурсантки Екатерина Филюк, Лизавета Герман и Мария Ланько высказали свои сомнения по поводу прозрачности и открытости этого процесса…

 

– В документах указано, что работа комиссии носит рекомендательный характер. Утвердительное решение выносится Минкультом. В данном случае ответственным или комиссаром, который отвечает за организационную и финансовую часть, выступает министр культуры Евгений Нищук. Он может делегировать какую-то часть своих обязанностей сотрудникам. Но решение принимается на основании заключения отборочной комиссии и публикуется на сайте Минкульта.

 

Предположим, что прозрачность и открытость этого процесса может быть, теоретически, только в одном виде – результаты работы комиссии публикуются на сайте. До определенного момента это соблюдалось. Заседаний комиссии должно было быть два. На первом из всего множества проектов должны были быть отобраны пять лучших по мнению жюри, и отчет об этом тоже следовало опубликовать. Кандидатам шорт-листа давалось дополнительное время для доработки предложений, после чего они присылали итоговый вариант для завершающего голосования на втором заседании.

 

Результаты первого этапа были опубликованы, причем вовремя. На сайте Минкульта было сказано, что конкурсной комиссией рекомендовано четыре проекта, точнее, четыре куратора – и это юридическая тонкость, которая очень важна. Мы не отбирали проекты, мы по представленным проектам судили о кураторах.

 

– По каким критериям выбирали кураторов?

 

– Критерии у каждого из членов комиссии были свои. Но в какой-то степени они были заложены в тех требованиях, которые объявило министерство. Во-первых, должна быть какая-то институция, которая бы представляла проект. Во-вторых, должны быть четко указаны авторы, и, что меня больше всего потрясло, бюджет проекта. То есть, всё должно быть готово меньше, чем за три недели после объявления конкурса. И это, конечно, то, что нужно менять в этих правилах.

 

6 сентября мы все получили по электронной почте заявки. Все восемь штук от шести кураторов или кураторских групп. А уже 8 сентября должно было состояться первое заседание в Минкульте. Отобрали четырех кураторов-финалистов. Опубликовали на сайте. Все хорошо.

 

Кто-то восторженно принял проект Питера Дорошенко и Лилии Кудели от Dallas Contemporary с Ильей Кабаковым. Кто-то – с элементами критики. Большого отрыва между первым и вторым местами не было. Второе место, честно говоря, немного не по правилам заняла не институция, а группа независимых кураторов, но это как-то прошло через сито Минкульта.

 

Что лучше – знамя Ильи Кабакова, под которое собирают других авторов, или проект девочек, которые мне очень симпатичны, – вопрос уже другой. Вот этот состав жюри единогласно поставил на первой место проект Дорошенко и Кудели от Dallas Contemporary с Кабаковым.

 

Смотрите, художник с мировым именем говорит: «Я представляю Украину», причем в ситуации сложного конфликта с Россией. Это не значит, что проект обязательно получит Золотого Льва. Но это сильный ход. Именно за такой сильный ход я и голосовал. И еще. Значительную долю финансирования этого проекта берет на себя не Минкульт, а Dallas Contemporary.

 

Дальше происходит форс-мажор. Выясняется, что кураторы, которые заняли первое место, не могут реализовать свой проект, потому что главное действующее лицо отказалось от участия в проекте. Оказывается, Кабаков выбрал Россию. Даже не то, чтобы выбрал, а как-то... наехали, нажали. Честно говоря, я обрадовался. Понятно, что был бы сильный ход, но все же не украинец он, хоть и родился в Украине. Он московский концептуалист.

 

Что делать в такой ситуации? По правилам, в случае отказа по разным причинам должно ехать второе место. Но кураторы, занявшие первое место, при этом должны официально отказаться от реализации проекта. Де юре жюри выбирает куратора, а не проект. А основная идея – это мирового уровня художник, который собирает под свое крыло не таких известных художников, в том числе, молодых.

 

Во всем мире от Украины в такой роли могут выступать всего два человека. Один из них – Кабаков, чего я, честно говоря, не мог себе представить. А кого мог – так это Бориса Михайлова. Он единственный по-настоящему украинский художник мирового уровня. Я, правда, не был уверен, что они смогут так быстро его уговорить. Но кураторы из Dallas Contemporary решили эту проблему за два дня. Михайлов загорелся. Он захотел представлять Украину как флагман.

 

– Борис Михайлов – это все же не украинское, а постсоветское искусство. Насколько оправдано то, что современную Украину будет представлять он?

 

– Логика такого вопроса может привести к сомнению, а был ли украинским поэтом Тарас Шевченко? Может правильнее называть его писателем Российской империи?

 

Формально Михайлов был активно действующим у нас художником и в пору независимой Украины. Его открытая выставочная деятельность в 1990-е в Харькове, Одессе, Киеве содействовала позитивному имиджу украинского искусства. Выезд в Германию не сделал его немцем. В 1990-2010-е он принимал самое активное участие в существенных моментах художественного процесса в нашей стране. А мотивы его творчества, в том числе, венецианского проекта в 2017, неразрывно связаны с современными украинскими реалиями, хотя и не только с украинскими, как и у любого художника всемирного масштаба.

 

 

Совсем недавно Минкульт объявил о намерении создать Экспертный совет по вопросам современного искусства. Одни относится к этому с скептицизмом, другие – наоборот. Ваше мнение?

 

– Я отношусь к этому со скептицизмом, но считаю, что существование такого органа необходимо. Министерство на своем сайте объявило конкурс вместе с положением, где уже указано официально, что члены этой комиссии могут онлайн принимать решения, и это, повторю, достижение. Постоянно действующая комиссия, которая будет действовать лет пять. Зачем? Раз создается такая комиссия, наверное, какая-то часть микроскопического бюджета культуры в еще более микроскопическом виде будет переведена в форму проектного бюджетирования. Это мои предположения.

 

Но здесь важна здесь не сумма. Важен прецедент создания легитимного конкурсного механизма. Даже маленький сдвиг в сторону от совковой модели к менее совковой сам по себе очень важен.

 

И еще. Все художники, я уже не говорю о кураторах, в западных странах понимают, что такое бюрократический язык, понимают, что нужно написать грамотную заявку, нужно прикладывать бюджет. Этим языком нужно владеть, в это нужно вникать. И показывать в этом пример должны тоже эксперты. Просто обязаны. Поэтому я считаю, что такая комиссия очень нужна.