6 жовтня 2017

С чувством глубокого прочтения: почему Нобель Кадзуо Исигуро – это хорошо

Нобелевскую премию по литературе присудили британцу родом из Японии Кадзуо Исигуро – и правильно сделали, считает Данил Леховицер. И аргументирует это для Platfor.ma.

 

 

Последние годы Нобелевская премия по литературе переживает состояние, за которым интересно наблюдать – это некий новый подростковый период со свойственным ему желанием встряхнуть былой и привычный порядок. Ранее лауреата вычисляли по наиболее выдающемуся произведению идеалистического направления с ударением на европоцентричность, и, так уж и быть, с редкими заходами на литературные территории Китая, Австралии или Латинской Америки. Сейчас же, а именно последние два года, Нобелевский комитет заставляет изрядно понервничать не только букмекеров, но и читателей всего мира.

 

К примеру, мнение большинства склонялось к тому, что Светлане Алексиевич Нобеля пожаловали только потому, что о Белоруссии начинают забывать и, вообще, это даже не фикшн, а нон (тут, кстати, о ее Нобеле можно прочесть подробнее, – Platfor.ma). Еще хуже оказалась реакция на вручение премии Бобу Дилану – мол, рок-поэзия, серьезно? Такими темпами скоро и комиксы Marvel наградят. На самом же деле, члены жюри поступили единственно правильно – не только дали возможность высказывания альтернативным голосам, но и расширили литературную карту мира, впустив туда и песни барда, и документалистику.

 

 

Вчерашнее присуждение премии британцу японского происхождения Кадзуо Исигуро показало возврат к былому таргетированию и традиционной литературе, но, надо сказать, с элегантным и почтительным кивком массовому читателю. Что можно говорить уверенно, так это то, что уже привычных освистываний можно не опасаться. А все потому, что Исигуро – прозаик широко известный, переведенный на 40 языков и к тому же получавший Букеровскую премию. И, кстати, никакой не экспериментатор, хоть автор и амбициозный, порою даже рискующий.  

 

Кроме того, что наиболее важно, Исигуро – писатель с идеальной репутацией в том плане, что он вполне популярный, но не попсовый и при этом не элитарный. То есть широко читаемый не только высоколобыми интеллектуалами. Еще больше его славу как романиста укрепили экранизации «Остатка дня» и «Не отпускай меня» с неизменно звездными составами, Энтони Хопкинс и Эмма Томпсон в первом и Кира Найтли во втором фильме – что вновь приближает его к широкой аудитории.

 

Фотографія: кадры из фильмов: "Не отпускай меня" (2011) / На исходе дня (1993)

Формулировка академиков звучит так: «За романы великой эмоциональной силы, что открыли пропасть под нашим иллюзорным чувством связи с миром».  Это, конечно, идеально накладывается на проблематику произведений автора. Красноречивее всего об этом заявляет название романа «Художник зыбкого мира», что применимо и к самому автору, и к попыткам зафиксировать летучесть и непостоянство туманной действительности. Темы, заботящие писателя, – неумение жить настоящим, проблема коллективной и покалеченной памяти и половинчатость.

 

Последнее наиболее интересно, так как семья Исигуро эмигрировала в Англию, где он еще ребенком изучал чужой язык, а, впоследствии и вовсе писал на нем романы. В этом он схож с Набоковым и Беккетом, также постигавших романную форму тернистыми путями. Первого не признали американцы, а второго превозносили французы. То же самое случилось и с Исигуро, японцем, написавшим самый английский роман конца ХХ века – «Остаток дня».

 

 

Возможно, такое чистое, слегка отстраненное и подернутое непритязательной простотой письмо автора объясняется тем, что на английский – привычный, но изначально чуждый язык – он смотрит как бы со стороны. Все же Исигуро удалось скрестить диаметрально отличающиеся традиции: японскую неспешность с ее эстетикой ваби-саби и моно-но аварэ – с западным отчаянием и тонким психологизмом европейского романа. Не говоря уже о разношерстности и неповторимости его романов: антиутопия «Не отпускай меня», историческое фэнтези «Погребенный великан», почти детектив «Когда мы были сиротами» и ранние японские вещи автора вроде «Художник зыбкого мира» или «Там, где за дымкой холмы».

 

В общем, Нобель вновь вернулся к расчетливому конформизму, что в данном случае очень правильно и нужно. Все же, за кого бы вы ни болели, – всем не угодить. Приходится смириться с новым лауреатом, но хотя бы быть уверенным в том, что писатели мелочные в списки никак не просачиваются.

 

И отдельное спасибо, что у русскоязычных есть отличная возможность хорошенько познакомиться с Исигуро – на русский он переведен полностью. На украинском пока есть только «Не отпускай меня» в переводе Софии Андрухович, но можно не сомневаться, что скоро издадут еще. Нобелевский лауреат все же, серьезное дело.